Четверг, 16.08.2018, 15:52Приветствую Вас Гость | RSS
ФИ и МО
[ Новые сообщения · Участники · Правила форума · Поиск · RSS ]
  • Страница 1 из 1
  • 1
Форум » ИСТОРИЯ КАЗАХСТАНА » КАЗАХСКОЕ ХАНСТВО » АЗАХСКОЕ ХАНСТВО (XV-XVII вв.) ПО МУСУЛЬМАНСКИМ ИСТОЧНИКАМ
АЗАХСКОЕ ХАНСТВО (XV-XVII вв.) ПО МУСУЛЬМАНСКИМ ИСТОЧНИКАМ
vasekledokДата: Вторник, 21.04.2009, 07:44 | Сообщение # 1
Генералиссимус
Группа: Всемогущий АДМИН
Сообщений: 211
Репутация: 1
Статус: Offline
К этим трем векам в сборнике относятся девять источников, охватывающих события с 1456 г. по 1627 г.
I. "Тарих-и-Рашиди", известного на мусульманском Востоке М у х а м м е д - Х а й д е р а. О нем Вельяминов-Зернов сообщает, в основном следующее: Мухаммед-Хайдер происходил из рода дулат и принадлежал к знатной семье, находившейся в брачном союзе с царствующим домом. Дулаты - один из древних и многочисленных тюркских родов, во второй половине XVI в. они присоединились к казакам, распространившись от Алтын-Эмельских гор до г. Чимкента.
Мухаммед-Хайдер родился в 1500 г. и после смерти (1508 г.) своего отца Мухаммед-Хусайна, убитого по приказанию узбекского хана Шейбани, одно время жил у своего двоюродного брата, с материнской стороны, знаменитого Султан-Бабура-Темурида, владетеля Ферганы и впоследствии основателя империи Великих Моголов в Индии. Затем в 1512 г., тринадцати лет от роду, он отъехал к другому двоюродному брату своему, Султан-Саид-хану могалистанскому; около двадцати лет оставался при нем, был женат на его родной сестре, был ханским советником, принимал участие в его походах против узбеков, казаков и др. и был очевидцем многих происходивших тогда в Средней Азии событий. Вскоре после кончины Султан-Саид-хана Мухаммед-Хайдер,
опасаясь опалы со стороны нового хана Султан-Рашида, удалился с частью своего рода в Индию к другим своим родственникам - сыновьям Бабура, при помощи их овладел Кашемиром, присоединил Тибет и умер там почти независимым правителем в 1551 г. Исторический труд Мухаммед-Хайдера, названный им в честь преемника Султан-Сайда Рашид-хана - Тарих-и-Рашиди", излагает историю дома Тоглук-Тимура, потомка Джагатая, сына Чингиз-хана, до первых годов царствования Рашид-хана. Как писатель и художник Мухаммед-Хайдер пользовался большой известностью: о нем упоминает сам Бабур в своей "Бабурнаме", на его авторитет ссылаются многие мусульманские авторы.
"Тарих-и-Рашиди", изложенная автором на персидском языке, не составляет редкости на Востоке, она распространена в Кашгаре и в Индии, на кашгарское наречие она переведена Мухаммед-Садыком Кашгарским, жившим там в XVIII веке. Царской России она была мало известна, всего два экземпляра хранились в Петербурге - один на персидском языке в университете, а другой на кашгарском языке - в Азиатском музее Академии наук.
Некоторые главы с персидского подлинника были переведены на русский язык ориенталистом Вельяминовым-Зерновым и помещены в его труде "Исследование о Касимовских царях и царевичах" (часть П-я, СПБ, 1864 г.). К сожалению, исследователем пропущена глава, дающая географическое описание страны Morолистана, в состав которой в то время входили нынешние Южно-Казакстанская область, долина pp. Чу и Таласа (среднее и верхнее течения) и вся нынешняя, северная Киргизия. За Сайрам и Ташкент постоянно шла борьба между чагатаидами и тимуридами, позднее в нее включились узбеки и казаки.
Мухаммед-Хайдер в своем очерке сообщает много сведений о казаках, обнимающих период времени от 1456 до 1537 г. н. э. Именно эти сведения мы помещаем в нашем сборнике, заимствуя их, за отсутствием подлинника, из указанного труда Вельяминова-Зернова.
Места, не имеющие прямого отношения к казакам, опускаем (пропуски обозначены многоточием). В переводе указываются две даты: первая мусульманская, а вторая - нашей эры.
2. "Тарих" [История] М а х м у д а Ш а р а с а, современника Шейбани-хана, взята из рукописи узбекского историка Салеева, предоставленной им в распоряжение составителям настоящего сборника.
3. Х о н д е м и р, сын великого персидского историка Мирхонда, составил, кроме сокращенного издания труда своего отца, собственную книгу по всеобщей истории. Отрывки взяты из Вельяминова-Зернова.
4. "Мехмана-наме-и-Бухара" Р у з б а х а н и, тоже современника Шейбани, взята из рукописи Салеева.
5. "Зубда-Туль-Асар" Н а с р у л л а х и, на персидском языке (из рукописи Салеева).
6. "Абдулла-наме" Х а ф и з а Т а н ы ш а, на персидском языке. Написана современником бухарского хана Абдуллы (умер в 1598 г.). Отрывки взяты из Вельяминова-Зернова.
7. "Тарих-и-алям-арай-Аббасы" И с к а н д е р а М у н ш и, тоже современника Шейбани. Отрывки взяты из Вельяминова-Зернова.
8. "Шаджараи-тюрк". Автор - известный А б у л г а з и Б а г а д у р султан, хан хивинский (1644-1664). Он начал писать свою историю после отказа от престола (1663), после его смерти (в1664 г.), она была закончена его сыном. Труд Абулгази написан на узбекском языке и переведен на русский Саблуковым. Отрывки взяты из этого перевода (Казань, 1906 г.), за исключением последнего отрывка, который переведен нами из чагатайского издания Демезона (СПБ. 1871 г.).
9 "Сборник летописей", написанный в начале XVII в. на казакском языке казаком из рода "джалаир"; имя его не известно. Перевод на русский язык сделан Березиным.
У первого и пятого источника имеется общее место, а именно рассказ о поражении Шейбани-хана Касим-ханом: о нем другие авторы умалчивают. Показание Насруллахи - более подробное. Шейбани-хан перед войной с персами из стратегических соображений хотел нанести удар казакам, ослабить их, пополнить за их счет продовольственные запасы своей армии. Но случилось обратное: в конечном счете, он сам потерпел урон, что послужило причиной катастрофы под Мервом в 1510 г.
О лицах, месте и времени битвы Рашид-хана с казак-киргизами существуют различные мнения: из рассказа Шараса видно, что ханом у казаков в то время, был Хак-Назар и что он погиб, что не вяжется с позднейшими событиями, так как имя Хак-Назар-хана фигурирует в показаниях Хафиз Таныша под 1580 г., тогда как сам Рашид-хан, победитель при Эмели, умер в 1559 г. Совершенно очевидно, что погиб не Хак-Назар, а кто-нибудь другой из казахских ханов.
Некоторые источники сообщают, что узбеки и монголы предпринимали священные походы (газават) против казаков и киргизов. Повторилась старая история. Все кочевники-тюрки в предшествовавшие эпохи по приходе и воцарении в Мавараннахре и Хорезме, принимались яростно защищать новую родину от последующих волн кочевников, даже от своих сородичей; с принятием ислама эти войны назывались "священными", но это не изменило их характера.
Сообщения Рузбахани весьма интересны. Он дает сведения о тогдашнем хозяйстве казаков, хотя, несомненно, преувеличил степень их богатства. Кочевка на арбах, большой радиус и длительность кочевания, наличие крупного рогатого скота в большом количестве и стоянка в зимнее время на Сыре - показывают вполне сложившееся кочевое хозяйство в пустыне-степи Казакстана, а также то, что рогатый скот вовсе не был ненужным элементом в этом хозяйстве. Заслуживает внимания то обстоятельство, что борьба за Ташкент закончилась в пользу казаков: в 1598 г. они захватили его и удержали, с перерывом в начале XVIII в., до 1798 г.
В источниках встречаются географические названия: Дашти-Кипчак, под которым разумелись степи от Балхаша до Крыма и от Иртыша и Урала до Хорезма и Каспия; Узбекистан (Старый) - степи к югу от Арало-Иртышского водораздела (Сары-Арка) до Сыр-Дарьи, ниже нынешнего Яны-Кургана; Моголистан - нынешняя Алма-Атинская область, северная Киргизия, иногда входили в нее и Ташкент, Сайрам и Талас; Хорезм - низовье Аму-Дарьи; Мавараннахр - нынешний Узбекистан с Таджикистаном; Туркестан - страна, лежащая между р. Арысь и Саганаком.
Рузбахани по старой традиции Туркестан называет провинцией Китая. В первые века нашей эры, после распадения державы хуннов, Китай распространил свое влияние на страны Средней Азии, в том числе и на Туркестан, где народ кангюй признал над собою протекторат Китая. Все правители ежегодно посылали китайскому императору в виде дани различные дары. Даже сам Тимур, по старой традиции, время от времени посылал в Пекин дары в виде нескольких белых лошадей, которых там принимали как дань. Арабские авторы все страны, лежащие к северу от Аму-Дарьи, называли Син-Китай.
...В это время (около 860=1456 г.) Абул-Хаир-хан владычествовал в Дашти-Кипчаке; султанам джучидским приходилось от него очень плохо и двое из них, Джанибек-хан и Гирей-хан бежали в Моголистан. Иса-Буга-хан принял беглецов хорошо и отвел им край Джу и Козы-баши, который составляет западную окраину Моголистана. Там они зажили спокойно. После смерти Абул-Хаир-хана улус Узбекский пришел в расстройство; начались в большие неурядицы. Тогда множество народа откочева к Гирей-хану и Джанибек-хану, так что число собравшихся около них людей возросло вскоре до двухсот тысяч; звать их стали узбеками-казаками. Эпохой, с которой началась собственно власть султанов казакских, надобно считать год 870 (1465-6); впрочем, бог лучше знает. Затем, в продолжение времени до 940 (1533-4) года… казаки владычествовали в большой части Узбекистана. После Гирей-хана ханом сделался Бурундук. Потом ханом был сын Джанибек-хана Касим. Он распространил власть свою над Дашти-Кипчаком, подданных у него было более миллиона, никто после Джучи-хана и не был в том краю так могуществен, как он. Ему наследовал в качестве хана сын его Мамашь, после которого ханом сделался его (Касима) племянник, Тагир. При Тагир-хане казаки потеряли свое значение. После Тагира был ханом брат его Буйдашь. Во время Буйдашь-хана... казаков уже было не более двадцати тысяч... После 940 (1533-4) года не стало и Буйдаша, и вслед за тем казаки совершенно исчезли. Заметить следует, что, начиная с Иса-Буга-хана до времени Рашид-хана, монголы и казаки жили постоянно в мире между собою…
Бабур-падишах, овладев (в 917 = 1511 г.), Мавараннахром, перепоручил Ташкент эмиру Ахмед-Касиму-Кугберу..., а Сайрам - брату его, Кетебику. Когда падишах из Самарканда бежал в Хисар (в начале 918 = 1512 г.) узбеки, на досуге обложили Ташкент. Положение осажденных, сделалось под конец отчаянным; ночью они прорвались сквозь неприятельское войско и бежали. Узбеки были даже рады этому случаю; они не преследовали бежавших и удовольствовались занятием города. Эмир Ахмед-Касим сначала ушел в Андижан к хану, а оттуда отправился в Хисар к падишаху. Что касается до брата его, Кетебика, то он укрепился в Сайраме. Выйти ему не было никакой возможности, и он всю зиму просидел в большом страхе...
В начале весны Кетебик прибегнул к Касим-хану, передал ему Сайрам с отчаяния, чтоб узбеки не взяли города... и, подговорив хана, поднял его на Ташкент. Как скоро речь коснулась Касим-хана, то для большей ясности, нелишне сказать о нем несколько слов.

О КАЗАКАХ, ИХ ВЛАДЕЛЬЦАХ, ПРИЧИНЕ,
ПОЧЕМУ ИМ ДАНО ИМЯ КАЗАК, И ИХ ПАДЕНИИ

Властвовал во всем Дашти-Кипчаке Абул-Хаир-хан; некоторые султаны из рода Джучиева, опасаясь с его стороны беды для себя, решили заранее предотвратить ее. С этой целью несколько султанов, Гирей-хан, Джанибек-султан и другие, с небольшою толпою людей... бежали от Абул-Хаир-хана в Моголистан. Страною этою правил тогда Иса-Буга-хан. Иса-Буга-хан принял беглецов хорошо... они нашли себе верное убежище... зажили спокойно. По смерти Абул-Хаир-хана в улусе узбекском начались междоусобия; всякий, кто только мог, уходил, ища безопасности к Гирей-хану и Джанибек-хану. Вследствие этого они силились. Так как сперва, они сами, а потом и большая часть собравшихся около них людей были беглецы, ушедшие от своих и, одно время скитавшиеся без приюта, то их и прозвали казаками, имя это за ними осталось. После Гирей-хана власть ханская перешла к сыну его Бурундук - хану. Вышеупомянутый Касим-хан был сын Джанибек-хана. По примеру отца, он был сначала во всем послушен и покорен Бурундук-хану. Кроме Бурундука, у Гирей-хана было еще много других сыновей. Точно также и Джанибек-хан имел детей, кроме Касима. В том числе был Адик-султан за него выдали четвертую дочь Юнус-хана, Султан- Нигар-ханыму по смерти (первого мужа ее), мирзы Султан-Махмуда, сына Султан- Абу-Саид-мирзы.
При падении Ташкента (в 908 = 1503 г.), когда султан Махмуд-хан и султан-Ахмед-хан, сыновья Юнусовы, были взяты в плен Шейбани-ханом, Адик-султан бежал от Шагибек-хана и ушел к казакам; за ним последовала и Султан Нигар-ханым. Адик-султан около этого самого времени скончался, тогда ханыму взял за себя Касим-хан. После
Адик-султана Касим-хан до того усилился, что за Бурундук-ханом осталось одно ханское имя. Под конец Бурундук-хана изгнали; он удалился в Самарканд и умер на чужбине. Касим-хан сделался полным властителем во всем Дашти-Кипчаке, там он был так могуществен, как еще никто не бывал после Джучи-хана: число его войска превышало сто тысяч. Он умер после 924 г. (1518 г.). Когда его не стало, то между султанами казахскими начались распри. От Касима ханство перешло к его сыну Мамашь-хану, он погиб в междоусобной брани. Ханом сделался тогда сын Адик-султана, Тагир-хан. Так как Тагир был человек чрезвычайно жестокий..., то весь народ, которого было тысяч до... четырехсот, впоследствии вдруг его покинул и разбрелся по сторонам. Тагир остался один среди киргизов...; умер он в самом несчастном положении. Собралось еще тысяч до тридцати... человек в Моголистане, и ханом сделался у них брат Тагир-хана.
Буйдашь-хан. Но судьба не постоянная устроила так, что вот уж четыре года, как... от всего этого народа на земле не осталось и следа. (В кашгарском переводе прибавлено: в 930 (1523-4) году казаков было миллион, в 944 (1537- 8) же году уже на земле не было из них ни одного человека). Некоторых подробностей о казаках я буду иметь случай коснуться, говоря о хане (Султан-Саиде). Такова вкратце история казаков. (Обращусь теперь к Касиму и к прерванному мною рассказу о его походе на Ташкент) Касим-хан о ту пору, хотя не принимал еще титул хана, но власть его уже была так велика, что никто и не думал о Бурундук-хане. Вообще Касим избегал случая кочевать вблизи Бурундук-хана. Причина тому была следующая: кочевать вблизи хана и не оказывать ему должного уважения, значило раздражать его, повиноваться же ему не было ни малейшей охоты. От этого и старался Касим держаться поодаль от хана. В то время, о котором идет речь, Бурундук-хан находился в Сарайчике, (в кашгарском переводе слова: "Бурундук-хан находился в Сарайчике", пропущены); Касим-хан же, откочевав от него подалее, подошел к Моголистану и зимовал там (в кашгарском переводе сказано: "на Каратале"); с открытием весны он собирался идти к себе назад, как вдруг явился к нему посланный Кетебик в сопровождении знатнейших лиц Сайрама... и поднес ему ключи города... Касим принял предложение Кетибека и двинулся к Таразу, который монголами зовется Яны. Наперед себя, он отправил одного из своих эмиров. Кетебик сдав ему Сайрам, поехал к хану и подговорил его итти на Ташкент.
Касим двинулся с многочисленным войском. Суюнчук-хан заперся в городе. Касим, подступив к Ташкенту, простоял под ним одну ночь. Затем он ушел, разграбив окрестности города и захватив с собою все, что только мог найти. Подойдя к Сайраму, он занялся приведением в известность ограбленного им имущества и скота...
…Касим-хану в это время [1513 г.] было более шестидесяти лет, лет под семьдесят; хан же [Султан-Сайд, хан Могулистана, в это время стесненный узбеками], был в самом цветущем возрасте: ему еще не было тридцати лет. Касим велел извиниться перед ханом, что сам не может выехать к нему на встречу по преклонности лет своих. Всем же султанам своим, из которых нескольким было лет под пятьдесят и шестьдесят, как-то: Джанышь-хану, Мамашь-хану; Джан-Хайдер-султану, Карышь-султану и многим другим, числом до тридцати или сорока человек султанов Джучиева рода, приказал отправиться к хану на поклон. Для Джанышь-хана и Бинишь-хана, которые были гораздо старше, хан встал с своего места…, все же остальные султаны... преклонили перед ним колена, и он принял их сидя... при представлениях. Касим был до того внимателен к хану, что хан до самой смерти не мог забыть его приветливого обращения. Каждый раз, как представлялся к тому случай, хан, да упокоит господь бог его душу, хвалил Касима и припоминал, как он был с ним любезен... Между прочим, рассказывал он вот что. После первого нашего свидания Касим обратился ко мне с словами...: "Мы, жители степи, у нас нет ни редких, ни дорогих вещей, главное наше богатство состоит в лошадях, мясо и кожа их служат нам лучшею пищею и одеждою... в земле нашей нет ни садов, ни зданий; полюбоваться скотом, который пасется - вот цель наших прогулок; поедем же в табун, поглядим на лошадей и, кстати, проведем несколько времени вместе в приятном сообществе". Когда мы приехали, хан показал мне весь свой скот и сказал: "У меня есть две лошади, которые одни стоят всего табуна". Их привели. Хан часто говаривал потом, что он в жизни не видал подобных лошадей. Касим, когда привел лошадей, обратился к хану и сказал: "Степнякам без коня жизнь не в жизнь, эти два коня для меня - самые надежные изо всех; обоих подарить не могу, но вы, дорогой гость, выберите себе любого, только другого оставьте мне".
При этом Касим описал достоинства обоих лошадей. Хан взял себе одну, ее звали Оглан-Турук... подобной лошади мне не случалось видеть никогда. Касим отобрал еще из табуна несколько лошадей для хана. Вместе с тем поднес он ему чашу превосходного, крепкого кумыза и сказал: "Позвольте мне угостить вас; если вы отведаете, то сделаете мне большое одолжение"... Хан, который незадолго перед тем отказался от употребления всяких крепких напитков, отвечал: "Я уже перестал пить, как же мне изменить моим правилам?" Касим возразил на это: "Я только что говорил вам, что приятнейшим у нас напитком считается кобылье молоко и то, что из него приготовляется; кумыз, который я вам предлагаю - самый лучший, если вы не захотите его отведать и исполнить моего желания, то мне и угостить вас не придется, так что я даже придумать не в состоянии, чем бы я другим мог почтить вас. Такой дорогой гость, как вы, бывает у меня в доме очень редко, и мне было бы прискорбно чувствовать себя не в силах угостить вас".
Говоря это, Касим, видимо, казался огорченным. Хан, в угоду ему, решился преступить свои правила и выпить кумыз. Касим остался этим очень доволен. Сообщество оживилось. Двадцать дней сряду провели оба хана вместе за чашами кумыза. Лето уже подходило к концу. Казаки, по распоряжению Касим-хана, двинулись на зимовки. Касим объявил хану, что ему теперь идти на шейбанидов трудно. "Казаки, говорил он, как жители степи, должны подумать о зимовках, и предпринимать в это время года поход не следует". Извинившись, таким образом, Касим отпустил хана с большим почетом; сам же откочевал к себе домой. Хан, весьма довольный Касимом, возвратился в Андижан. Это было осенью.
…Рашид [наследник могулистанского хана Сайда] расположился на Кочкаре. Туда приехал к нему и хан, один, налегке. В средине зимы прибыл Тагир-хан, о котором я уже упоминал в кратком очерке истории казакских ханов. Было решено, что он будет представляться хану; для этого несколько раз ездили послы от него и к нему. Тагир привез с собою тетку хана Султан Нигар-ханыму. Эта Султан-Нигар-ханым была та самая, о которой я имел случай говорить выше...
… После кончины Касима ханом сделался Тагир-хан, сын Адик-султана. Тагир чрезвычайно почитал ханыму, даже так, что ставил ее выше своей родной матери. Видя это, ханым обратилась к нему с просьбою: "Ты для меня, как сын родной, сказала она, пока ты со мной, мне другого не нужно; но я состарилась и чувствую, что я уже более не в силах оставаться... в Узбекистане. Прошу тебя, отвезти меня к племяннику моему, Султан-Саид-хану, что я остаток дней моих могла прожить в городе и провести спокойно на одном месте... К тому же и вот что: у тебя в Узбекистане из-за мангытов (ногайцев) дела не ладятся: прежде было у тебя людей десять леков, (т. е. 1 000 000), а теперь вследствие войн с мангытами число их уменьшилось до четырех леков (т. е. 400 000); противиться ты не в силах. Я буду хлопотать за тебя и устрою так, чтобы ты с монгольскими государями был в хороших отношениях и бояться бы тебе мангытов было нечего. Тебе от этого польза будет большая". Предложение ханымы понравилось
Тагир-хану. Он прикочевал к Моголистану…и представился хану. При представлении Тагира, хан, из уважения к тетке, встал с своего места. "Хотя", сказал он Тагиру, "мне по закону и не следовало бы вставать для тебя с места, но я встаю потому, что ты привез мне дорогую тетку". Тагир подошел к хану по своему обычаю, преклонив голову. Хан был к Тагиру чрезвычайно ласков и милостив. Тут же сговорили сестру его, дочь ханымы, за Рашид-султана. Она до сих пор находится у него. От нее есть и дети. О каждом из них будет говорено в своем месте. При отъезде хана с Кочкара, снова задержали Мухаммеда-Киргиза и, заключив его в оковы, отвезли в Кашгар. Причина была та, что он изменил и стал клониться на сторону узбеков (казаков). Мухаммед получил свободу только по смерти хана. Хан возвратился в Кашгар; меня же оставил в Моголистане, чтобы следить там за ходом дел. Как я не старался, однако ж киргизы не успокоились: они бежали и снова ушли на противоположный конец Моголистана, где и пристали к Тагир-хану; только часть из них осталась...
...Рашид-султан, оставшись (в 931 = 1525 г.) в Моголистане, расположился (в 932=1525-6 г.) зимовать на Кочкаре. В это время Тагирхан находился в Узбекистане. Вдруг случились там обстоятельства, которые заставили его идти в Моголистан. Он подошел к самому Кочкару. Половина бывших тут киргизов передалась ему, и он принял их к себе. Видя это, Рашид-султан побоялся Тагира, и в средине зимы бежал с Кочкара на Ат-баши. Узнав о приключившемся, хан (Султан-Сайд) сам в конце зимы двинулся на Ат-баши. Не доезжая Ат-баши, на рабате... хан встретился с сыном. Его присутствие и слова успокоили умы. Весною узбеки (казаки) откочевали в восточную часть Моголистана, к Хасу и Кункашу. Киргизам, которые еще были у Рашид-султана... в душе хотелось соединиться с теми киргизами, которые пристали к узбекам (казакам). Хан, чтобы воспрепятствовать им, отправил меня и Рашид-султана. Мы пошли и перевели киргизов с Джумгала и Кочкара на Ат-баши. Затем хан поехал в Кашгар за ордою, чтобы, приведя ее оттуда, посмотреть: какой оборот примет дело между ним и узбеками (казаками). Меня он оставил в Моголистане и поручил мне наблюдать в его отсутствие за ходом дел. До возвращения хана я оставался с Рашид-султаном. Когда хан прибыл с ордой из Кашгара и соединился с нами, то он меня отпустил в Кашгар. "Ступай", сказал он мне, "и привези в Моголистан тетку мою Султан-Нигар-ханыму, чтоб она была посредницей между мною и Тагир-ханом и уладила дело дружелюбно". Я поехал в Яркенд и вывез ханыму с собою в Моголистан... Хан между тем, расположился на Аксае, но еще до моего приезда, узнав, что киргизы кочуют врозь с узбеками (казаками), он решился идти на них и с этою целью выступил с Аксая.
...Оставив ханыму в орде, я поспешил в ханский лагерь и поспел туда в тот самый день, когда хан выступал в дальнейший путь. По приезде я удостоился чести... представиться хану... Хан двинулся в поход. Мы прошли в двенадцать дней пространство, на которое, обыкновенно, употреблялось сорок дней. Вот что случилось с нами. Когда мы достигли Ак-куяша, хан отрядил со мною пять тысяч человек и послал меня с Рашид-султаном на киргизов. Стояли они тогда на Арышляре. Прибыв к этому месту, мы увидели одни кибитки; киргизов же не было. Разные вещи и пожитки... были разбросаны, нам и показалось: не бежали ли киргизы, проведав о нашем приближении. Пошли дальше. По дороге валялось несколько мертвых людей и множество палых лошадей. Люди и лошади были избиты и изранены стрелами. Стал доискивать я причины. Нашли одного раненого полумертвого человека; он рассказал нам, что Бабачак-султан приходил из Куша и напал на киргизов, что за три дня перед нами был кровопролитный бой, что Бабачак-султан потерпел поражение и что киргизы, отослав старых и малых к узбекам (казакам), сами отправились преследовать Бабачак-султана... Пошли мы еще далее. Тут мы наехали на киргизских баранов в количестве ста тысяч голов и захватили их. Отсюда мы возвратились к хану; больше мы ничего делать не стали, потому что киргизы уже успели соединиться с узбеками (казаками). Так как в виду у хана было только наказать киргизов, а не воевать с узбеками... то хан и двинулся в обратный путь. Поход наш прозвали походом за баранами. Что касается до Тагир-хана, то у него об эту пору было еще двести тысяч человек. Впрочем, власть его уже клонилась к упадку: от десяти леков (1 000 000), осталось у него всего два лека (200 000). В это время суровый и жестокий нрав его сделался еще хуже и стал еще более отдалять от него сердца простолюдинов и султанов. Был у него брат по имени Абул-Касим-султан. Народ считал его главною причиною жестокостей, которые творил Тагир. Абул-Касима умертвили. За тем все разом покинули Тагира. Тагир-хан остался один с сыном и вместе с ним пристал к киргизам. Весть об этом застигла хана, когда он (со всеми монголами своими) уже был в Кашгаре. Случилось же это следующим образом: монголы хана стали говорить ему, что киргизы соединились с узбеками (казаками), и что узбеки (казаки) намерены утвердиться в Моголистане.
Уверяли же они, что узбеки (казаки) слишком многочисленны, чтобы можно было с ними справиться, и что поэтому оставаться на зиму в Моголистане опасно. Хан перевел тогда Рашид-султана и всех своих монголов из Моголистана в Кашгар. Уже в Кашгаре, как мы сказали, он узнал о приключившемся с узбеками (казаками)... Возвращаться в Моголистан было затруднительно, и хан решил остаться в Кашгаре. Пред началом весны (933 = 1527 г.) Тагир-хан явился с киргизами и увел с собою тех из них, которые оставались еще на Ат-баши. Вместе с тем, угнал он и весь скот монгольский, находившийся в Моголистане. (Мухаммед-Хайдар. Вельяминов, 139-140, 150-157, 161-7, 192-202).
...Ходжа-Али-бахадур сделал доклад хану о том, что монголы количественно увеличились, их скот - тоже, им теперь в Кашгарских степях тесно и что, если хан разрешить, то он, Ходжа-Али-бахадур, взяв с собой Баба-султана, пойдет и завоюет Моголистан. Доклад Ходжи-Али-бахадура понравился хану, одобрили его и все эмиры, за исключением Саид-Мухамед-мирзы, который возразил и в том смысле, что если поручить завоевание Баба-султану, то с ним уйдут из Кашгара все монголы. Вскоре скончался Ходжа-Али-бахадур, и это важное дело досталось на долю Рашид-хана. При справедливом правлении хана благоденствие и богатство народа разрослось до того, что в степях и горах Кашгара корма не стало хватать для скота. Поэтому решено было идти в Моголистан для того, чтобы его сделать сокровищем для народа. Тут была еще и другая цель: отступники от ислама и погрязшие в неверии киргизы нападали на Фергану и Туркестан, творили произвол и насилие над мусульманами, которые от острых когтей злого племени приходили в расстройство. Хотя страны эти находились во власти узбеков, старинных врагов хана, но все это на него, как на защитника верующих и как человека религиозного, действовало тяжело.
Хан решился избавить бедных мусульман от угнетения неверных. По этой причине было принято решение о посылке Рашид-хана в Моголистан.
...Когда Рашид-хан вступил в Моголистан, Мухамед-киргиз, выехав вперед, привел большинство киргиз к хану, меньшинство же киргиз разбежалось в разные стороны. По наступлении зимы их разместили на зимнюю стоянку на Кочкаре.
...Воевать с казаками и киргизами монголам удалось только после смерти Султан-Саид-хана при его преемнике Рашид-хане. Последний, назначил в Моголистан наместником своего сына, Абдул-Латыф-султана, ускорившего своими действиями события.
...От проведенных Абдул-Латыф-султаном мероприятий [1560 г.], казакам и киргизам стало невозможно дальше держаться в Моголистане. Абдул-Латыф-султан взял верх над Хак-Назар-ханом, захватил много пленных и добычи; затем предался беспечности и развлечениям. Хак-Назар-хан, собрав киргиз и казаков, с шестью султанами и, воспользовавшись изменой начальника разведки Тохтамыша из рода балыкши, напал на Абдул-Латыф-султана, разбил его войско, ранил и взял в плен самого султана, который вскоре скончался; Хак-Назар-хан оказал знак внимания и почести. После похорон сына, труп которого был доставлен в Кашгар, помолившись на могиле Сутук-Буграхана и испросив разрешения и благословения у духовника Хаджи-Мухамед-Шарифа, хан [Рашид] с большим войском двинулся в поход на казаков и киргизов. Три месяца гнался за ними и настиг их на Эмели. Хак-Назар-хан укрепился, осада затянулась. Однажды сам Рашид-хан, став во главе войска, энергично атаковал неприятеля и разбил Хак-Назар-хана, который с другими султанами был схвачен и предан смерти; киргизские начальники тоже были взяты в плен и казнены. Простояв еще три дня на Эмели, Рашид-хан, взяв с собою трофеи-знамена и значки потомков Джучия, с успехом и победой прибыл в Яркенд. (Махмуд Шарас, по рукописи С а л е е в а).
Мухамед-хан Шейбани, уже чувствовавший в себе влечение к завоеваниям, собрал... около себя толпу эмиров и простых узбеков. С их помощью удалось ему через несколько времен сделаться довольно сильным. Но об эту пору около Сабрана был он разбит на голову тамошним владельцем, Иранджи-ханом, сыном Джанибек-хана... Тогда отправился он в Бухару... В Бухаре хан прожил два года. Затем отправился он в путь к себе, на свои старые места. Когда он подошел к крепости Артуку, то казы Бикчик, старейший изо всех тамошних казыев, взял его сторону, выехал к нему в сопровождении главнейших жителей навстречу с ключами крепости, поднес ему дары и стал в ряды его приверженцев. Из Артука Шейбани-хан двинулся к Сигнаку. Здесь явился к нему посланный от Муса-мирзы, главнейшего из эмиров Дашти-Кипчака. Посланный просил, именем своего господина, чтобы государь шел в Дашти-Кипчак, уверяя, что Муса примет его сторону, посадит его на ханство и будет служить ему так верно и усердно, как только можно от него требовать. Шейбани-хан решился идти и тронулся по направлению к Дашту. Там Муса-мирза его встретил и окружил всеми возможными знаками уважения и почета. В это самое время повелитель Дашти-Кипчака, Бурундук-хан с многочисленным войском двинулся против Шейбани-хана... Произошла битва. Победа осталась за Мухаммед-ханом и Бурундук бежал к себе... Вслед за тем Шейбани-хан потребовал от Муса-мирзы, чтоб он исполнил обещание и возвел его на ханство. Но Муса-мирза не захотел этого сделать, потому что эмиры мангытские не были на то согласны. Тогда Мухаммед-хан Шейбани поспешил удалиться из Дашта. Тут несколько раз сражался он с владельцем Сузака, Махмуд-султаном, сыном Джани-бек-хана... Под конец он был разбит им и ушел в Мангышлак. Оттуда Шейбани двинулся чрез Хорезм в Бухару. В Хорезме эмир Насир-ед-дин Абд-ул-халик Фирузшах, который правил этою областью, от имени победоносного государя (Султан-Хусейн-мирзы) изготовил для него богатые дары и обошелся с ним превосходно. Из Хорезма Шейбани-хан отправился в Каракуль и уже потом в Бухару. Эмир Абд-ул-


 
vasekledokДата: Вторник, 21.04.2009, 07:44 | Сообщение # 2
Генералиссимус
Группа: Всемогущий АДМИН
Сообщений: 211
Репутация: 1
Статус: Offline
Али-тархан принял его точно также хорошо, как и в первый раз, и поехал с ним в Самарканд... Султан-Ахмед-мирза очень обрадовался хану, осыпал его милостями и, когда выступил в поход с целью овладеть Моголистаном, взял его с собою под Ташкент. Здесь Шейбани-хан свиделся с Султаном-Махмуд-ханом (сыном Юнус-хана) и передался на его сторону. Для Султан-Ахмед-мирзы это было решительным ударом, и он принужден был возвратиться в Самарканд... Шейбани хан, пробыв несколько времени в Ташкенте, двинулся на крепость Артук. Затем, утвердив за собою все близлежавшие крепости, пошел он на Сигнак. Бурундук-хан заодно с некоторыми из главнейших лиц Сигнака и других крепостей и мест пытался, было выжить Шейбани, но так как уже было предопределено свыше, чтобы Шейбани сделался со временем обладателем Мауранахра и Хорасана, то Бурундук-хан и не успел в своем намерении.
...После того [возвращение Шейбани из Хорезма] по приглашению Султан-Махмуд-хана Шейбани поехал в Отрар. Здесь они скрепили между собою дружеский союз.
Султан-Махмуд-хан уступил Шейбани-хану Отрар, а сам уехал в Ташкент.
В это самое время жители Сабрана из преданности к Шейбанихану отказались от повиновения своему даруге, Кул-Мухаммед-тархану, сыну Мухаммед-Мезид-тархана, и отослали ключи города и крепости к Махмуд-хану (брату Шейбани). Махмуд занял Сабран. Тогда жители всей области Туркестанской признали над собою власть обоих братьев (т. е. Шейбани и Махмуда). Но вскоре Бурундук-хан по наущению эмира Мухаммед-тархана приступил к Сабрану. Жители этого города, как какие-нибудь непостоянные люди, не выдержали своего характера... толпа главнейших из среды их напала невзначай на Махмуд-султана и выдала его Касим-султану, одному из значительнейших владельцев того времени (т. е. Касиму, сыну Джанибека). Касим-султан, задержав Махмуда, послал его в сопровождении нескольких доверенных лиц в крепость Сузак. Дорогой Махмуд-султан, найдя ночью удобный случай, бежал. Прибыв на Угузман, он послал нарочного к брату, чтоб известить его о случившемся. Шейбани-хан сам отправился на ту гору. Братья свиделись и оба вместе поехали в Отрар... Вскоре Бурундук-хан и эмир Мухам-мед-Мезид-тархан подошли к Отрару. Шейбани-хан заперся в крепости. Несколько дней продолжались жестокие битвы между осажденными, и войском даштским. Наконец Бурундук-хан, увидев, что в Отрар подоспело вспомогательное войско от Султан-Махмуд-хана, согласился на мир, отступил от города и ушел к себе... Когда область Отрарская очистилась от войска Бурундукова, Шейбани-хан двинулся на Ессы, местопребывание Мухаммед-Мезид-тархана. Эмир Мухаммед-Мезид выступил навстречу и был взят в плен Махмуд-султаном. Его отвезли в Отрар и отдали под стражу. Султан-Махмуд-хан, узнав об этом, поспешил в Отрар, выручил эмира Мухаммед-Мезида и Шейбани-хана и послал его в Самарканд сватать дочь Султан-Ахмед-мирзы. (Хондемир, Вельяминов, 236-251).
Из Мауранахра от всех султанов, в частности от Убай-дуллы-султана, поступили донесения, в которых сообщалось о вторжении большого скопища казаков, среди которых были сын Джаныш-султана, Ахмед-султан, много казакских батыров и др. султанов. Было также сообщено, что невозможно отразить их нападение, если не приедет сам Шейбани. Отменив движение в сторону Келата, немедленно и весьма быстро двинулся в Маурнахар, через два дня перешел Аму-Дарью у Аму-Дарьинской заставы и направился в Бухару. Ахмед-султаном и Джаныш-султаном было приведено свыше 50 тысяч войска и было принято решение с этим войском напасть на весь Маура-нахр и даже на Бухару и Самарканд. Известие о возвращении Шейбани-хана провалило его решение. Он полагал, что возвращение Шейбани-хана из Хорасана, со множеством правителей и городов затянется надолго; в случае неподачи помощи Мауранахру со стороны Шейбани-хана, он надеялся одержать победы над наличным войском там. Но вышло не так; Шейбани-хан явился быстро. Поэтому они скоро вернулись в свою страну, разграбив Куфинский округ, город Добуси и волости в Самаркандском округе, так же по ту сторону Бухары, напав на Наб-Коак, и увели в плен тамошних мусульман с учинением над ними издевательства; то, что попало им под руки - скот ли, вещи ли - все взяли. Пройдя по Бухарским степям, против города Узгенда переправились чрез Сыр-Дарью и въехали в самый ближайший к Туркестану округ Джаныш-султана. Пленных мусульман вели рядами, продев в их уши бечевки и концы их, привязав к седлам. Этих пленных было свыше тысячи.
Шейбани-хан после прибытия в Бухару осведомился о положении подвергшихся нападению округов и дал обещание отомстить. Уроженцам Куфина, Бухары, Самарканда и Фанакента выдал много вещей и товару.
В 914 г. гиджры после праздника рамазан Шейбани-хан разослал султанам и эмирам воззвание с приглашением объединиться с ним и принять участие в походе на казаков, причем доказывал, что следует наказать их за нападения год тому назад сыновей Джаныш-султана на Бухару и Самарканд, откуда было уведено в плен много мусульман. Предлагалось открыть против казаков священную войну. Осыпанные со времени ханствования милостями и дарами Шейбани, султаны одобрили предложение хана и заверили, что они в этом деле будут подчиняться всем его распоряжениям. Обеспечив себя со стороны султанов, Шейбани-хан обратился к Хорасанским, Бухарским и Самаркандским ученым-правоведам с просьбой дать заключение о законности священной войны против казаков. Усмотрев существование некоторых признаков неверия у казаков, ученые вынесли решение о дозволенности священной войны.
После этого Шейбани собирает большое совещание под Бухарой в замке Касрыка-Арифан. Рузбахани участвовал в совещании и описывает его так: (1Разрядка - текст переводчика).
Я тоже из числа хорасанских ученых; на одном заседании арифанского совещания поставили вопрос о священной войне против казаков. Я высказался в том смысле, что война против кзыл-башей, более священна, чем против казаков, произносящих мусульманский символ веры. У меня была цель предотвратить войну против казаков, но мои доводы не возымели успеха. Решился оказать влияние на этот вопрос через Убайдуллу-султана, которому объяснил, что, прежде всего человек должен оказать покровительство и помощь своему ближнему. "Казаки вам близки, происхождение общее, они теперь занимают по наследству владения ваших предков; оставив борьбу с персами, идти войною на казаков, не вторгающихся в наше государство и не наносящих ущерба исламу,- противоречит здравому смыслу, оставить неверных персов в покое и воевать с своими родичами, к тому же не состоящими с вами во вражде - это печальное дело", добавил я. Убайдулла-султан ответил так: "не думайте, что у меня ослабло чувство мести к персам; каждому делу свое время; откуда знаете, что мероприятия против казаков не являются подготовкой к войне с персами? Известно ли вам, что казаки с тыла не нападут на нас, когда мы двинемся на персов, оставив сильного врага в тылу? идти воевать с другим - тоже против здравого смысла; предыдущие войны между нами и казаками не оставили места для родственных отношений, мы теперь враги друг другу".
После арифанского совещания Шейбани-хан быстро двинулся в поход на казаков и прибыл в г. Артук на Сыр-Дарье. Рузбахани, участник этого похода, дает описание страны в следующей форме.
Город Артук находится на границе Туркестана. Дороги, идущие из Бухары и Самарканда, не могут миновать его.
Войска Шейбани-хана прибыли сюда 28 шаваля 914 гиджры [1509 г.], Туркестан - одна из цветущих провинций Китая, по природным богатствам считается самой хорошей страной в мире; мудрецы и ученые издавна уподобляли его голове человека, а другие страны - его туловищу, в действительности такое сравнение правильно. Города Туркестана на Сыр-Дарье - Артук, Сайрам, Яссы и другие. Река Сайхун - одна из четырех великих рек мира; жители страны ее называют Ходжент-Дарья, но монголы, а узбеки называют Сыр-Дарья. Повыше на Сыр-Дарье находится город Ходжент и еще другие города. Река эта протекает среди узбекских кишлаков на протяжении триста ташей и теряется в песках Кара-Курума. На всем этом протяжении в изобилии растут разные кормовые травы и камыши. Из Дарьи выведено много арыков для орошения полей. Если бы не было опасностей нападения, со стороны казаков, то страна по своему географическому положению, была бы одной из самых культурнейших земель в мире; ни в одной стране мира нет такой многополезной реки, как Сыр-Дарья; по обилию густых трав, растущих по берегам, и диких птиц - не найдется ей равной; она очень полезна для всякого рода животных и зверей. Удивительно, что такой источник жизни находится во владении такого рабойничьего народа, как казаки. По берегам, утопающим в разнообразных цветах, обитают разновидные пернатые животные, дикие ослы, сайгаки и другие животные, растут непроходимые даже для ветра и для духов леса, заросли можжевельника. Сыр-Дарья протекает среди туркестанских городов, которые, как высокие деревья на берегу Дарьи, тянутся к небу.
В раннюю весну Туркестан представляет собою образец рая; обилие разнообразных душистых цветов, которыми покрываются степи, ягодоносных деревьев и проточных вод делает его беспримерным; болезней вроде холеры, чумы и лихорадки здесь нет, жители их не знают; в степях сайгаки пасутся целыми стадами и до такой степени жирны, что не могут бегать. Здесь существует такой порядок: как только приходит гость, хозяин дома тотчас же берет лук, уходит на охоту и вскоре возвращается с застреленным сайгаком.
Ранней весною я по болезни следовал из Саганака в Сайрам; в дороге поразила меня одна картина: среди кустарников и трав бегали группами сайгаки. Я сначала принял их за овец или за кишлачных собак. Каково же было мое удивление, когда, подъехав, я узнал в них диких сайгаков.
Город Артук покорился Шейбани-хану раньше других городов Туркестана. Артук находится к западу от реки Сыр-Дарьи, в 8 верстах от нее. Через него ездят в Сайрам, город Туркестан и другие места. Хотя город невелик и состоит из нескольких домов, но по богатству продуктов имеет большое значение. Все войска, предназначенные в поход на казаков, сосредоточились здесь; бухарские и самаркандские войска прибыли, израсходовав все свое продовольствие в пути. Было предположено, что они здесь останутся на месяц для пополнения продовольственных запасов, но Артук и другие населенные пункты в его окрестностях легко и быстро, без жалоб со стороны населения, собрали нужное количество продовольствия, несмотря на зимнее время. Здесь не бывает базаров и лавок, продукты продаются на дому; войска ходили по домам и закупали их. Все остальные туркестанские города в отношении изобилия продуктов похожи на Артук и даже лучше его. Если бы такой поход имел место где-нибудь в другой стране, как, например, в Мауранахре, Хоросане, Ираке, Азербайджане, то без насилия и респрессий невозможно было бы заготовить нужного количества продовольствия. В случае полного выполнения заготовки не осталось бы семян, не было бы урожая в следующем году и окончательно разрушилось бы хлебопашество. В Туркестане этого не случилось, от заготовок земледельческий промысел населения не пострадал. Довольный Артуком, Шейбани-хан как-то радостно заметил мне, что город Артук для него имеет такое же значение, какое имела когда-то Медина для пророка. Действительно, артукцы наподобие мединцев, оказавших, когда-то услугу меккским переселенцам, отнеслись участливо к нам в нашей походной скитальческой жизни. За это хан пожаловал им тарханство и освободил от налогов.
Шейбани-хаи стоял в Артуке три дня, каждый день под своим руководством устраивал ученое собрание; на другой день после прибытия в Артук он открыл одно официальное совещание: по правую сторону разместились сУлтаны, а по левую сторону - улемы и знатные представители Туркестана; я по болезни не явился, но Шейбани-хан вызвал меня. Среди туркестанских представителей был Сайд Шамсуд-дин-Яман-Уль-Хадрамаути из саидов и ученых Ямана. Несколько времени жил он в Мекке, потом приехал в Мауранахр; в Туркестане живет свыше двадцати лет. Оказывается, он раньше ездил в Бухару к Шейбани-хану, давал сведения об Узгенде и других туркестанских городах и о казакских султанах, он же пригласил хана сюда. Собственно, его местожительство - город Сайрам. Это обстоятельство, конечно, хорошо характеризует управление Шейбани-хана: всем хотелось попасть под его спокойное управление. До него там не было спокойствия. Из-за бандитизма со стороны монголов раньше нельзя было выезжать в Али-Абад, отстоящий от Самарканда в 30 верстах; ныне - от Дамгана до Дальнего Востока - нет опасности и тревоги. После трехдневной остановки в Артуке я поехал в город Узгенд, тоже отстоящий от Сыр-Дарьи на растоянии 8 верст. Этот город тоже земледельческий и не уступает Артуку. Однажды, во время прогулки по окрестности последнего, Шейбани-хан мне сказал, что он поручает мне отвести в город Туркестан для мазара Ходжа-Ахмета Яссеви, служащего каабой для туркестанцев, его приношения и ублаготворить там переселенцев; я до сих пор сопровождал его, теперь мне нужно будет ждать его возвращения там, из похода и молиться за него. Я выразил ему свое недовольствие и просил оставить при нем; он согласился. Но болезнь моя стала усиливаться... Поручив меня попечению Мауляна Назира, хан отправил меня на отдых в Саганак. Нас сопровождал самаркандский податной начальник, который должен был там произвести заготовку продовольствия. Мы выехали утром 28 шаваля и достигли к вечеру того же дня Саганака. Хан приступил к снаряжению похода на казаков.

Прошлое Казахстана в источниках и материалах
СБОРНИК I
(V в. до н. э.-XVIII в. н. э.)

ПОД РЕДАКЦИЕЙ проф. С. Д. АСФЕНДИЯРОВА и проф. П. А. КУНТЕ
АЛМАТЫ "КАЗАХСТАН" 1997


 
Форум » ИСТОРИЯ КАЗАХСТАНА » КАЗАХСКОЕ ХАНСТВО » АЗАХСКОЕ ХАНСТВО (XV-XVII вв.) ПО МУСУЛЬМАНСКИМ ИСТОЧНИКАМ
  • Страница 1 из 1
  • 1
Поиск: